Хочу представить вам кейс, где мы исследовали розацеа как проблему с точки зрения психосоматики.

Сложность работы с розацеа с точки зрения медицины и косметологии — это трудность восстановления сосудов к нормальному размеру. Что происходит? При реактивности капилляров сосудистая стенка растягивается, расширяется. И при многократном таком действии это становится необратимым процессом. И сосудистая капиллярная сетка накапливается в виде яркого и стойкого покраснения на лице.

Стрессовый фактор является очень частым пусковым механизмом для обострения такого явления, как розацеа. Наверняка вы замечали, как часто люди при малейшем волнении покрываются красными пятнами или загораются щёки.

В этой сессии клиентка пришла именно с этим запросом — поисследовать то, как возникла у неё и развивалась розацеа, что мы и сделали.

Целью нашей терапии было обнаружить тот паттерн поведения, который закрепился и стимулировал воспаление капилляров. Какой именно стрессовый фактор поспособствовал вот этому сбою вегетососудистой системы, и найти основную потребность, которую выполняет данный симптом, чтобы найти новые стратегии для реализации этой потребности.

Со слов клиентки, сейчас ей 53 года, и 4 года назад стала проявляться на лице сначала купероз, а потом это перешло в розацеа. Она связывает это с тем, что вышла в сферу новой, абсолютно незнакомой для себя профессии, где было страшно, где от страха хотелось просто выйти в окно, настолько было невыносимо. И на тот момент она обращалась к дерматологу, и дерматолог порекомендовал ей лечить желудок. Было обнаружено Helicobacter pylori, и в связи с этим было назначено определённое медикаментозное лечение. Розацеа никуда не ушла.

Как мы работали? Мы зашли в симптом и через симптом посмотрели на то, что происходит с телом, что происходит на уровне эмоций, и пришли к образу воротника на горле, который имел силу и власть на 70 %, а у клиента — только 30 %.

Мы обнаружили потребность симптома как защиту и безопасность, которую он создаёт для клиентки. Тем самым он её прячет, он не даёт ей проявляться, и для неё это означает чувствовать себя безопасно.

Продолжая исследование, мы обнаруживаем, что когда «я обеспечиваю безопасность и контроль», я испытываю ужас и сильнейшее напряжение. У клиента появляется метафора клубка как образ напряжения. Предложив стать этим клубком, клиент хочет разматываться и распутывать нить. Во время реализации импульса движения и продолжая распутываться, замечает, что происходит с телом, и обнаруживает, что становится спокойнее, чуть жизнерадостнее. И, постепенно распутывая клубок, появляется интерес к действию, спокойствия и любопытства с пребыванием в процессе.

Главный инсайт клиентки: невозможность, неумение отдыхать и не позволение себе расслабиться как опасное бездействие.

Из‑за страха и напряжения рождается контроль, и через внимание к себе, через позволение себе отдохнуть и расслабиться она возвращается в спокойное, расслабленное состояние.

Мы обнаружили, что главная потребность симптома — обеспечение безопасности, и альтернативный путь к безопасности — расслабление через позволение себе отдыхать, продолжая действовать.